Пушкин Александр Сергеевич

Разумеется, мало кто в наше время спорит, что Александр Сергеевич Пушкин - самый настоящий гений, бриллиант российской и мировой литературы. Однако, как и большинство гениев, он был неоценен в годы жизни: постоянные гонения и недопонимания, ссылки и притеснения были для Пушкина "привычным делом". Даже после ссылки на Юг, Пушкина продолжали терзать официальные лица, как и до "добровольной командировки на юг".

Из ссылки возвращается во много другой Пушкин - не тот, что отправлялся на Юг шесть лет назад. Но и Россия за эти годы стала другой. Внушавший поначалу надежды николавеский режим оказался режимом полицейским. Изменилась и литературная ситуация.

Николай Первый вернул Пушкина из ссылки, но лишил его свободы. Вызвавшись быть личным цензором поэта, царь переложил эту заботу на плечи начальника тайной полиции Бенкендорфа. Вскоре Пушкин догадался, что письма его вскрываются и прочитываются. Царь вернул Пушкина на государственную службу, привязывал, приручал поэта всеми способами: жалованьем и ссудами, доступом в секретные архивы, обещаниями. Благодарность царя быстро сменилась раздражением, и деревенская глушь казалась теперь настоящей свободой. Да еще нашлись злые языки, которые упрекали Пушкина в подличанье перед правительством, в измене юношескими идеалам вольности, чуть ли не в шпионаже.

Не менее сложным было и положение Пушкина в литературе. В это время шла демократизация читательских и писательских кругов. Литература перестала быть уделом высшего сословия. Пушкин для новых пи сателей и журналистов был представителем литературного барства, "аристократической партии в литературе". Они не могли простить Пушкину его светской жизни, его близости к высшему свету и царскому двору.

Даже для тех, кто относился к Пушкину с симпатией, он оставалсяч автором "южных поэм" и романтических элегий. "Борис Годунов" не произвел того впечатления, на которое рассчитывал поэт. Случилось то, что должно происходить с гениями: Пушкин начал уходить от читателеля вперед, становитьсяч непонятным. И для писателя это было драмой: писать, не рассчитывая на понимание.